Никто не знал, откуда она пришла. Говорили разное: одни — что она родилась из тени, которую отбросила луна в день затмения, другие — что её выносило море и оставило на камнях, третьи — что она просто была всегда.

Но правда была проще и страннее: когда-то она была частью древней женской силы — той, что умеет притягивать, завораживать, пробуждать желание. Эта сила не была ни доброй, ни злой. Она просто текла сквозь мир, невидимая и вездесущая, не зная себя.

Но чем дольше она существовала, тем яснее чувствовала: быть просто силой — мало. Ей хотелось не только притягивать, но и быть. Не просто пробуждать желание, но и знать, что с этим желанием делать дальше. А для этого нужно было стать кем-то.

И однажды, повинуясь этому внутреннему порыву, она отделилась от своего источника, упала в лес и уснула в мягком мху. А когда проснулась — у неё было тело. Гибкое, тёплое, живое. Тело Кошки.

Она не помнила, кем была. Но что-то от прежней природы осталось. Иногда, глядя на своё отражение в лесном ручье, она видела не просто зверя, а кого-то ещё. Кого-то, кто умеет притягивать. Кого-то, кого хочется коснуться.

Она росла одна. Лес был её первым учителем: деревья учили её замирать так, чтобы даже воздух не замечал её присутствия, ветер — двигаться бесшумно, а звёзды — видеть в темноте.
Она была дикой. Не злой и не доброй - просто свободной.

Древняя сила внутри не исчезла — она просто спала, свернувшись под сердцем.
Но тело, в котором она проснулась, было гибким и быстрым, как тень, скользящая по камням. Каждый её прыжок был точен и хищен. Кошка двигалась - и линии её тела задерживали взгляд дольше, чем это можно было объяснить. В ней не было старания нравиться, но каждый, кто видел её, запоминал. Она просто жила. Никто не учил её этому - тело само помнило язык, на котором говорила та древняя сила.
Но настоящая мощь открывалась в её взгляде. Когда Кошка смотрела, не мигая, прямо в темноту, казалось, она видит не глазами. Там, в глубине её зрачков уже тогда угадывалось что-то неуловимое...

Она не знала, зачем живёт. Она была свободной.
Никто не звал, никто не держал. Ветер гладил её против шерсти, звёзды смотрели прямо глаза, весь лес мог быть её домом. Но иногда, просыпаясь одна в мягком мху, она чувствовала странное: будто этой свободы слишком много. Там она была слишком дикой, даже для самой себя. Наравне с дикостью она чувствовала и своё благородство.

Однажды ей стало интересно: что там, за кромкой леса? Просто посмотреть.
Она спустилась со скалы и вышла к людям.

Люди сразу её заметили. Её красота бросалась в глаза, и её позвали.

Первый раз её позвали в дорогой салон.

Там было красиво: бархатные подушки, мягкий свет, зеркала в золочёных рамах. Ей сказали: «Ты будешь украшением этого дома. Твоя красота достойна того, чтобы ею любовались. Ты будешь лежать на шёлке, и гости будут восхищаться тобой». Это было красиво. Это было соблазнительно.

Она почти согласилась. Внутри что-то дрогнуло — та самая энергия, что умела притягивать взгляды. Она представила, как заходит в зал и все головы поворачиваются к ней.

Но что-то остановило её. Она увидела других кошек в этом салоне. Они были прекрасны, но неподвижны. Словно не жили, а были частью интерьера.
Она почувствовала: здесь её будут желать, но не видеть. Её сила станет товаром - а она сама - украшением чужого пира.

Она не вошла. Она развернулась и ушла в лес. И когда деревья сомкнулись за ней, она вдруг заметила: на груди, прямо под шерстью, проступила тонкая золотая полоска. Как будто часть её силы, не растраченная на чужое, осталась внутри и застыла драгоценным следом.

Второй раз её позвали на прогулку.

К ней вышла знатная дама в длинном платье. Она держала в руках тонкий поводок и сказала: «Ты слишком хороша, чтобы быть одной. Я буду заботиться о тебе. Мы будем гулять по самым красивым местам. Ты будешь любимицей».

Это было соблазнительно. Внутри что-то дрогнуло — та самая потребность в близости, которая пряталась за дикостью. Она представила, как идёт рядом с дамой, чувствуя себя избранной.

Но что-то остановило её. Она увидела поводок. Не верёвку — а само условие. Чтобы быть рядом, нужно было перестать быть свободной.

Она не подошла. И вторая золотая полоска рядом с первой отметиной проступила на груди.

Третий раз её позвали в дом, где пахло теплом.
Там обещали заботу. Говорили: " Ты устала. Оставайся, и у тебя всегда будет полная миска и мягкая подстилка. Тебя будут гладить. Ты будешь в безопасности."

Она почти осталась. Внутри что-то дрогнуло - та самая уязвимость, что пряталась за дикостью. Она представила, как сворачивается у очага и забывает о холоде.

Но что-то остановило её. Она заглянула внутрь. Там были другие кошки. Они ели, спали, мурлыкали. Они были сыты и не помнили, зачем им когти. Они были обычными. Никто не ждал от них величия.

Она не осталась. Она ушла в темноту, и холод обжёг её сильнее прежнего. Но на груди проступила третья золотая полоса. Боль стала светом. Отказ стал силой.

Теперь их было три, и они слабо светились в темноте. Она не знала, что это. Но чувствовала: это то, что остаётся от неё самой, когда она не предаёт свою природу.

Были и другие зовы. Но каждый раз, когда она делала шаг навстречу, что-то внутри говорило: " Нет. Ты не для этого."

Она возвращалась в лес. Но теперь и лес был не тот. Свобода, которая раньше была её сутью, теперь казалась пустотой. Она не могла стать домашней. Но и дикой в прежнем смысле - уже тоже. Что-то внутри изменилось, а новое ещё не родилось.

Она не понимала, почему так. Почему ей тесно среди людей - и одиноко среди деревьев. Хотя её природа требует простора, ветра, ночного неба над головой. Почему её тянет куда-то - но ни одно из тех мест, куда звали, не подходит. Она не знала, что с ней происходит. И это было самое трудное: не знать, кто ты, когда уже не та, что раньше, но ещё не та, кем станешь.

Она ещё не знала, куда идти. Она просто жила — и иногда заходила в дома. Просто посмотреть.

Ей были рады. Приветливо встречали. С ней говорили, её гладили, ей наливали молоко. Она приходила и уходила, когда вздумается. Но ей не предлагали остаться. И она не просила.

Она больше не пыталась выбрать между лесом и домом. Она поняла: её место - не там и не там. Её природа не умещается ни в одно из предложенного. Она не дикая и не домашняя. Она - что-то третье.
Как будто где-то есть место, где свобода не отменяет близости, а близость не душит свободу. Где можно быть собой - и быть с кем-то. Где не надо ломать свою природу, чтобы тебя приняли.

И однажды, когда она перестала выбирать, услышала, как её зовут....не было ни имени, ни приглашения, ничего...было знание об этом... просто направление.
Так, как знают дорогу перелётные птицы и как чувствуют воду корни деревьев.

Она просто встала и пошла. Потому что пришло время.

Она не знала, куда идёт. Но каждый шаг отдавался внутри неё странным, незнакомым теплом.
И однажды оказалась у порога Храма.

Она увидела место, которое никогда не видела, но сразу поняла: оно для неё. Ей здесь очень нравится. Она вошла - и навстречу ей поднялась Жрица. Она не удивилась. Она не сказала: "Кто ты?" или "Зачем ты здесь?". Она просто посмотрела на Кошку так, словно всегда знала, что этот день настанет.

Кошка вошла. И когда её лапы коснулись холодного камня, огонь в алтаре задрожал и вдруг стал ярче, по Храму разлилось тепло.
Это был огонь жизни. Кошка принесла его с собой, сама того не зная.

Она легла у алтаря и замурлыкала, и в этом звуке Жрица услышала то, чего не хватало её молитвам. Её прозрачный свет, её тихие напевы, вдруг встретились с чем-то земным и горячим. Голосом той силы, которая не знает слов, но знает, как гореть.
Когда она мурлычет... Это вибрация, от которой воздух в Храме становится плотным. Жрица закрывает глаза и чувствует, как от этого густого звука дрожит воздух. Так звучит сила, которая знает себе цену.
Когда дикость не подавлена, а переплавлена в золото.... Истинная природа в чистой неподдельной интенсивности присутствия.

Кошка поняла, что нашла своё место. Место, где она сама по себе, где она свободна, и которое достойно её...
Она может подойти и мурлыкать, исцеляя этой волной....может положить на грудь мягкую лапку....А может выпустить когти и оскал на тех, кто недостоин.
И её мерило не подношения, не угощения, хозяйские уговоры или приказы... а чистота и светимость сердца...

Она просто на своём месте, в своей красоте и силе, которую не нужно ни под кого подстраивать.
Она естественно природна. Её Жрица - божественно проницательна, так Кого она не слушает, а добровольно помогает.

Она все еще хищник, но теперь её добыча - скрытая правда...
Когда Жрица ищет ответ, Кошка идёт в темноту и приносит его к её ногам.
Жрица даёт Кошке смысл, красоту и направление. Кошка даёт Жрице тепло, голос и живую связь с землёй.

Жрица знает, что без Кошки её Храм был бы холодным. Кошка знает, что без Жрицы её огонь навсегда остался бы запертым в её же груди.

Теперь Храм был полон.
Почти.